Генетический код

Иными словами, если верить канон-таблице, РНК поли-U (аналог информационной РНК) в бесклеточной системе синтеза белка (и в организме тоже), эта поли-U, по догме авторов модели, должна кодировать только фенилаланин или только лейцин, чего на самом деле нет – кодируются одновременно две разные аминокислоты. Имеется ситуация омонимии, которую генетический аппарат обязан как-то решить правильно. Как? Авторы не объясняют, войдя в противоречие с самими собой. Уже этого достаточно, чтобы убедиться в демонстративной противоречивости таблицы и, соответственно, триплетной модели белкового кода. Теперь вспомним известное положение Ф.Крика, что третьи нуклеотиды в кодонах не участвуют в кодировании аминокислот, входящих в состав белков. Третий нуклеотид, по выражению Ф.Крика «воблиует» – качается (от Английского wobbling – качание), т.е. он может быть любым из четырех возможных. [5]. Если так, то постулат авторов об однозначности кодирования аминокислот белковым генетическим кодом не верен. Это следует из простого анализа таблицы генетического кода — триплеты автоматически разделяются на две равные части, где первая половина кодирует аминокислоты однозначно и избыточно (синонимия), а вторая не однозначно. Да и сам Ф. Крик, как соавтор модели кода в конце жизни признал, что их модель «не имеет очевидного смысла…», если считать, что третий нуклеотид в триплетах участвует в кодировании [6]. Разумеется, это не означает, что модель целиком и полностью не верна. Некоторые её положения правильны — код триплетный (тройки нуклеотидов кодируют белковые аминокислоты), перекрывающийся (сдвиг рамки считывания троек дает код другого белка), код синонимически вырожденный. Такая вырожденность кода видна в том, что число кодонов — 64, а кодируемых аминокислот — 20, т.е. 32 кодона являются синонимами, что подтверждается наличием изо-акцепторных транспортных РНК (тРНК). Смысл здесь, что одни и те же аминокислоты могут быть закодированы несколькими синонимичными кодонами и могут быть прочитаны правильно и однозначно антикодонами нескольких изо- акцепторных тРНК. А какова же функция второй, не синонимической, остающейся непонятной половины кодонов, числом 32? У отцов модели кода ответа на этот вопрос тоже нет. Здесь и обнаружилась не законченность их модели. Тут и проявилось фундаментальное свойство кода, не замеченное, не понятое Ниренбергом и Криком, а именно его омонимия. Это противоречит канонизированному основному положению модели кода — его однозначности. Но, повторяю, эксперимент с кодонами UUU противоречит этому канону. Достаточно только этого кодона, чтобы модель кода продемонстрировала свою несостоятельность, то есть код будет работать, и работает в действительности, не так как представлялось Ниренбергу и Крику, а многим генетикам представляется и сейчас. В случае с UUU кодоном видна омонимичность половины кода, его неоднозначность. А таких кодонов-омонимов ровно 32, включая UUU. Это противоречие в цитируемой выше статье [4] лишает их модель силы. Ниренберг и Крик не заметили проблему, увели от нее в сторону, сказав, что “молекулярная природа этого явления (ПГ: читай — омонимии) им не понятна». Молекулярная природа тут не причем. В этом феномене омонимии половины белкового кода обнаруживается нечто фундаментальное, а именно — речеподобность белковых генов, но не метафорическая, а реальная. Омоним можно точно понять, только понимая смысл контекста, в который он встроен. А это есть проявление сознания-мышления, на каком бы уровне это не происходило — на уровне коры головного мозга человека или на уровне чтения информационной РНК генома. Таким образом, приходим к обоснованию реальной рече-подобности ДНК-РНК-Белков, в которых заключены одни и те же речевые конструкции, но на разных языках. Поскольку письменная генетическая речь генов белков (и, возможно, генов т.н. малых регуляторных РНК (микроРНК)) немыслима без сознания-мышления, мы должны принять сильную идею о наличии квази сознания генома. Оно на уровне генома имеет малую фрактальную размерность по отношению к сознанию-мышлению человека и фрактально выстраивается по типу «ветка — дерево» или «карта — местность». Именно здесь виден «нерв» возникшей и не осознанной биологами и философами проблемы двукратной синонимо-омонимической вырожденности белкового кода. Теоретическое и практическое значение такой двумерной вырожденности генетического белкового кода весьма высоко. Для того, чтобы понять в чём оно, еще раз поставим естественный вопрос – каким образом биосистема и ее генетический аппарат решает проблему омонимии половины триплетов, т.е. задачу точного и однозначного выбора аминокислоты при встрече рибосомного белок синтезирующего аппарата с кодонами-омонимами. Цена ошибки здесь невероятно высока — это точный или не точный синтез белков, часть из которых (ферменты) жизненно важна. Вместе с тем, хорошо известно, что биосинтез белков — исключительно точный процесс. Следовательно, генетический аппарат «знает» выход из опасных двусмысленностей кодонов-омонимов. Первым эти потенциальные генетические угрозы омонимов понял известный молекулярный биолог Ульф Лагерквист [7], резонно полагая, что правило чтения рибосомой «два из трех» кодонов при биосинтезе белков может привести к биохимической катастрофе, если не однозначные кодоны будут прочитаны не правильно.